Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8

СЛОВО

Слово — величавая потаенна. Все религии считали способность речи во всем возможном богатстве звуков, форм, правил даром божьим, получаемым человеком вкупе с жизнью. Народы оспаривали друг у друга право считать себя наследниками Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 первой людской речи, каждый приводил свои резоны, время от времени прибегая к очень доверчивым, — об одном из их ведает Геродот в повествовании о детях, выросших вдалеке от людей. Еврейский язык в протяжении многих Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 веков, злоупотребляя авторитетом книжек Моисея, навязал всем остальным народам убеждение, как будто конкретно на нем были произнесены 1-ые слова при сотворении мира и что на нем нарек 1-ый человек все сущее: «А имя, данное Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 Адамом каждой твари, есть ее правильное имя».

Мы уже издавна смотрим на хоть какое явление, только беря его в развитии. Сотки гипотез, доверчивых либо широкомысленных (а последние с течением времени Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 тоже оказывались доверчивыми), старались узнать тайну происхождения языка. Допускалось, что это производное инстинкта, что речь могла появиться из подражания звукам природы, могла показаться из междометий либо ономатопеи. Напрасно находить указаний в безгласном Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 мраке, жадно озаряемом эолитами, камнями зари населения земли — первыми следами работы человечьих рук. Исследователи с напряженным, мучительным вниманием склоняются над черепом ископаемого человека, выискивая места, где мог бы помещаться центр речи, и над Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 челюстями, из которых вышли 1-ые звуки.

Как они звучали? На это ответа нет. Может быть, как 1-ые звуки малыша, какими он откликается на мир вокруг нас, может быть, отдельными гласными, идущими от обычных Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 реакций, какие нам известны и на данный момент, когда человек подражает голосам животных, шуму природы, повторяя самые античные движения горла, языка и губ, безустанно совершенствующих речь. Меня трогает, так как я Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 и сам это делю, нетерпеливость писателей, которых воображение переносит в девственный мир ранешнего каменного века; не будучи в состоянии дождаться открытий науки, они сами осторожно и благоговейно пробуют сотворить до Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 сего времени не отгаданные звуки первой людской речи. Но зато во мне ничего не вызывают, не считая презрения, убогие выдумщики, подающие целые слова и даже фразы, ссылаясь на «эзотерическую традицию», презираю их Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 за то, что своим шутовством они нарушают торжественную тишину над колыбелью слова.

Некие исследователи стараются вырвать хотя бы малую частичку из этих загадок и преподносят нам со многими обмолвками и остережениями несколько слогов из Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 эры каменного века. К числу таких слогов относятся: «хам» либо «кам» — корень, обозначающий понятие «камень». Если так оно и есть, то данный корень является самым великодушным из драгоценных камешков нашей Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 речи; ступая по темным тротуарам свентокшиских Каменок, мы вроде бы слышим его звучание в такт нашим шагам. Да и этот слог, если веровать психологам речи, относился к более позднему периоду, когда словами уже Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 обозначались предметы. Сначало же слово отбивало только ритмы голода, ужаса, удовольствия. Мне думается, что открытие нескольких 10-ов хим частей, из которых состоит Вселенная, дает основание полагать, что настолько же малого количества звуков хватило Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 на создание вселенной слова. Как досадно бы это не звучало, у нас нет способности разложить элементы этой звуковой материи, как это было изготовлено в отношении сложных веществ — разложить каждое слово, каждую форму Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, никакому Менделееву таблицы таких частей не составить.

Число языков очень велико, как показала современная наука, существенно больше, ежели могло сниться тем, кто некогда думал над падением Вавилонской башни. Языки заполнены устрашающими, наизловещими Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 звуками, заместо слов в их время от времени слышатся ворчание, хрюканье, чмоканье, а когда по радио раздается анамитский язык, то кажется, как будто в ящике заговорили куколки и игрушки. Можно Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 было бы представить, что все звуки, какие только способен произвести оркестр горла, языка, нёба, зубов и губ, включая и всяческие придыхания, на какие только способно человеческое гортань, — что все это уже применено без остатка Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8. Это глубочайшее заблуждение: фонетический строй людской речи в принципе один, невзирая на все кажущиеся различия. Только Геродот мог утверждать, как будто язык пещерных эфиопов похож на «щебет летучих мышей». Кому Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, любопытно, приходилось слышать, как щебечут летучие мыши? Ни один человечий язык не в состоянии обойтись без 2-ух частей: согласных и гласных. Ни одному племени не удалось сотворить язык, состоящий только из одних только согласных Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, а некие даже отказались от огромного их количества. Полякам требуется две дюжины согласных, кому-то другому хватает половины этого количества, и есть языки, где число согласных доведено до 7. Но они от этого Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 не стали убогими и наименее гармоническими. Декарт принял бы последнее утверждение с недоверием. Убежденный, что разум есть вещь, более умеренно распределенная посреди всего людского рода, он счел бы такие языки Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 либо выдумкой, либо забавой безответственных за свои поступки созданий. Но если даже согласиться с Декартом, что типо разум является гражданином всех государств, народов и рас, не следует впадать в ошибку и мыслить, что точно так Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 же всюду имеет силу и обязует та логика, которой нас позаботились снабдить Платон и Аристотель. Можно по другому мыслить, также можно по другому гласить, если не знаешь правил флексии и синтаксиса нашего Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 языка. А мы со собственной грамматикой оказываемся посреди языков мира в меньшинстве. Так как есть языки, где отсутствуют роды, падежи, числа, глагольные времена и виды, где даже не проводятся различия Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 меж существительным и глаголом, с другой же стороны, есть языки, проводящие неведомое нам различение меж родами одушевленным и неодушевленным либо, как в языке масаи, живущих в Африке, существует один род для обозначения Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 огромного и могучего и другой — для малого и слабенького. И как знать, может быть, это логичнее нашего среднего рода, такового привередливого и капризного.

Краснокожие, если б они занимались языкознанием, имели бы право упрекнуть индоевропейские Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 языки в отсутствии точности. Нам достаточна форма: «мы», у их же имеются особые личные местоимения для таких композиций, как: «я и ты», «я и вы», «я и вы двое Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8», «я и он», «я и они», «мы двое и ты» и т.д.. Ординарную фразу «Человек убил зайца» краснокожий из племени понка развертывает в яркое повествование: «Человек, он, один, живой, стоящий, убил преднамеренно Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, выпустив стрелу, зайца, его, 1-го, живого, сидящего». Этого просит сама их грамматика, а странноватые определения «стоящий» и «сидящий» — это не что другое, как наше подлежащее и прямое дополнение, именительный и винительный.

Где-то Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 сохранилось еще, на сто процентов либо отчасти, двоякое число — dualis, его наши учителя греческого языка, кто был полиберальнее, позволяли «опускать». Тяжело додуматься, какой практической необходимости отвечало это число. Некоторый языковед Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 очень им возмущался и утверждал, что еще полезнее для нас оказалось бы число, различающее понятия части и целого, но здесь уж ничего не поделаешь. Язык позволяет себя упрощать, как, к примеру, британский, потерявший с течением Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 веков огромную часть собственных грамматических форм, но язык нельзя обогатить введением в него нового спряжения либо нового падежа. То было льготой времен давних, когда можно было сотворять все: богов, религии, обычаи Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, также и законы языка.

В словах, в грамматических формах, в синтаксисе запечатлевает собственный образ душа данного народа; как следы на закаменевших песках от воли издавна не имеющихся морей, закреплены в нем рвения, склонности Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, неприязни, верования, предрассудки, первобытные познания о мире и человеке. Конкретно в ту мифотворческую эру были приданы мужской и дамский род небу, звездам, земле, рекам, неодушевленным предметам, и принципы, которыми руководствовались те Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, кто создавал родовое различение, сейчас так же нереально разгадать, как и самое происхождение слова. Ничто так не изумляло греков, как то, что у египтян небо было дамой, а земля мужиком. Сразу в длинноватых Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 и тяжелых переселениях, нашествиях и завоеваниях языки воспринимали в себя чуждые элементы, в других критериях изменялись обычаи, сказывалось воздействие климата, качество земли, формы быта. Особенности речи — ударение, придыхание — зависели от смешения Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 различных этнических групп.

Целые народы, целые культуры переставали существовать, оставляя после себя только горстку слов — гиацинт и мята сохранили верность своим первым садоводам из эгейской эры, которые их так окрестили.

С самого начала Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 слово было орудием людской деятельности и в то же время кое-чем загадочным, требующим пиетета и осторожности. Всегда существовали слова священные и проклятия, которых нельзя было произносить. Существовали запреты Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 для определенных публичных групп, профессий. У карибов соблюдение святости слова зашло так далековато, что по-карибски могут гласить только мужчины, а дамы пользуются другим языком — аравакским.

Волшебная сила слова заключается в его Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 возможности вызывать представления, образы. Оно невидимый представитель вещей, воспринимаемых пятью эмоциями. По его заклинанию возникают люди, предметы дальние либо не имеющиеся совсем. А близкие и присутствующие делаются по-настоящему реальными, только будучи нареченными. Адам только Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 тогда стал владыкой мира, доверенного ему богом, когда каждую вещь обозначил особенным заглавием. Будь то растение, насекомое либо птица, но, пока мы не узнаем, как оно именуется, это всего только неопределенная Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 частичка мира растений, насекомых, птиц. Исключительно в убогом и ветреном жаргоне современных мещан неопределенное «это» выручает из неведения предметов; только эти люди могут жить посреди вещей без заглавий и расслабленно Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 глядеть на «дерево», «куст» либо «злаки». Люд не терпит предметов, оторванных от реальности, потому непроизвольно он живет не посреди деревьев, а посреди дубов, буков, берез, а злаки должны быть либо рожью, либо пшеницей. Плуг состоит Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 из нескольких частей, и заглавие каждой звучит, как имя хорошего беса.

Нам ничего не понятно об истоках людской речи; не понятно, когда и как из возгласов в аффекте, из подражания голосам Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 животных и птиц, из слогов, как-то объясняющих частички реальности, появился язык и в устах шаманов, гадателей, племенных вождей, мудрецов начал преодолевать свою слабость, и не понятно, когда окрылила его 1-ая пропетая Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 песня. Когда же мы с удивлением разглядываем наскальную живопись палеолита, где качественные живописцы во мраке, чуть освещенном факелами, набрасывали на стенках изображения мамонтов и буйволов, когда мы вдумываемся в размещение и устройство этих Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 пещер, обнаруживаем их сходство с замкнутыми святилищами, мы не можем не вспомнить о слове, не можем не допустить, что все, что тут происходило, каким-то образом должно было быть связано со словом Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8. Нет сомнения: эти пещеры слышали заклятия, призывы, молитвы и песни.

Но есть и другие картинки из той же эры, и на их видны людские фигуры, запечатленные в движении, в Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 жесте, в позе, часто смешные. И они тоже не были бы сделаны созданиями немыми либо способными лишь на глупое бормотание. Начало магии слова, творящей образы, таится кое-где тут. Искусство проигрывания собственных переживаний, способность Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 вызывать у слушателей чувство кошмара, слезы либо хохот проявлялись в рассказах о различного рода приключениях на войне и на охоте, о снах и призраках, слову сопутствовали жесты, движения всего тела, пантомима возмещала Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 дефицитность слов и фраз, бывало, что жар души, распаленной своим порывом и восхищением слушателей, приводил к созданию новых звуковых форм либо к слиянию старенькых в еще невиданные, ослепительные сочетания.

В греческой мифологии Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 благодаря одному из чудес фантазии, каких там много, мамой муз оказывается Мнемозина — Память. Память — величавая созидательная сила, и человеку, обреченному жить в текучести моментальных и неподражаемых явлений, она дается при рождении Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8. Рука, хватающаяся за кремень, чтоб вырезать им на стенке контуры животных, пальцы, красноватые от охры, заполняющие эти контуры цветом, копирующим жизнь, совершали поразительную вещь: они наделяли бессмертием бессловесных друзей человека — животных, обреченных Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 на вымирание. Первобытный человек — живописец эры неолита — делал то же самое, что сейчас делает его дальний потомок — живописец слова, форм либо красок, обеспечивающий существование тому, что обречено на исчезновение, оба они служат памяти жизни Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8.

Средством слова человек завладел местом и временем. Слово выделяло предметы из хаоса явлений, давало им форму и расцветку, приближало либо отдаляло, определяло. В нем запечатлены действия, минутки, часы, годы, время истинное, прошедшее Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 и будущее. Но само слово — мимолетный звук, чуть произнесенное, оно здесь же исчезало, и, чтоб возвратить его вновь, было надо повторить, если же людские уста молчали, ничто не могло Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 вызвать его из небытия. Вне говорящего человека оно не было, а единственное место, какое оно могло преодолеть, находилось в границах слышимости людского голоса. За этими границами оно прозвучало бы как «глас возмутительного в Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 пустыне».

Переход от слова произносимого к слову писаному был новейшей эпохой в истории человека. До того как научиться задерживать слово — непонятный и невидимый звук,— люди научились задерживать вещи и явления в изображениях. Мистерия увековечивания Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 преходящего и отражена в наскальной живописи. Но в тех пещерах происходила еще одна мистерия, и в ее потаенны мы не посвящены: мистерия увековечивания и выражения мысли, определенной идеи, религиозной Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 либо волшебной, придающей смысл, одухотворенность и сверхъестественную силу изображениям на стенках.

Просто додуматься, что существовали к тому же другого рода картинки, не сохранившиеся поэтому, что они были выполнены на таком некрепком материале Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, как лист, дерево, кость, предназначением этих рисунков было передавать идея на расстоянии. «Скифы, — повествует Геродот, — прислали царю Дарию «письмо» с изображениями птицы, мыши, лягушки и 5 стрел, что означало: если персы не могут Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 летать как птицы, скрываться в земле как мыши, перепрыгивать через болота как лягушки, то скифы перебьют их своими стрелами». Некие первобытные племена и доселе используют такового рода шарады для передачи сведении на расстоянии. Употребляют и Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 другие средства для этой цели, к примеру шнур, связанный в узлы, либо палку с определенным числом зарубок.

Все эти открытия и ухищрения, осуществлявшиеся в различных частях света и в различные эры Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, выражали упрямое рвение сделать что-то такое, что увековечивало бы идея и делало понятным знаки, в каких она выражена. Некие древние очаги культуры, такие, как Шумер, Египет, Эгея, Китай, сделали свою Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 письменность, чему предшествовал длиннющий путь проб и опытов, ведший от рисунка к звуку. Действовали ли нареченные культуры независимо друг от друга, либо взаимно делились опытом, либо же, в конце концов, научились от еще Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 больше старых народов, о которых пока нам ничего еще не понятно? Такие вопросы тревожут исследователей, разжигают наше любопытство. И может быть, не сегодня-завтра любопытство будет удовлетворено: ведь земля еще не дала Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 нам всех собственных загадок.

Память, божественная Мнемозина, стояла у колыбели всех иероглифов — систем символов, выписываемых краской, рисуемых, вырезаемых, где изображались люди, животные, предметы, прославлялись боги и рассказывались истории. Изображение преобразовывалось Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 в идеограмму, другими словами представляло не только лишь саму вещь, да и связанные с ней понятия: «звезда» была звездой, но могла также обозначать и небо, и бога, и даже прилагательное «высокий» либо наречие Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 «высоко». То же самое «нога» — она могла выражать глаголы «идти», «стоять», «бежать», «приносить». Этого было довольно для славословящих надписей, для молитв, для заклинаний, и читались они приблизительно так, как человек средневековья «читал Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8» резные декорации в собственной церкви, используя познания, приобретенные по традиции, с примесью своей фантазии.

Письмо никогда бы не стало тем, чем оно стало, если б из-под сени пирамид, святилищ, пагод, священных пещер не Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 вышло бы на свет, если б им не занялась сама жизнь. В ее энергичных руках иероглифы стремительно утратили искусственную сложность и начали упрощаться: отпадали различные части, оставался вроде бы остов, сохранявший Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 то пару черточек, то кружок. Руки негоциантов, писцов, составлявших описи продуктов либо ведших какие-либо другие деловые записи, динамизировали праздничные и застывшие знаки. На замену изображениям явились знаки — клинья, полосы — и, перестав выражать Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 понятия, начали обозначать звуки, перевоплотился в буковкы либо слоги.

Что за переворот! Звук — непонятный, не имеющий места в пространстве, невидимый, имеющийся во времени только в лаконичный миг звучания — оказался Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 увековеченным навечно и мог откликаться опять и опять каждый раз, когда с глиняной таблички либо листа папируса его пробуждал к жизни чей-то умеющий читать взор. Это было величайшим событием в истории людской культуры Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8. У народов, интеллектуально созрелых ранее других, оно вышло ранее, в то время как соткам других пришлось этого дожидаться тысячелетия, как, к примеру, индейцам, живущим в Канаде, которые, с незапамятных времен владея потрясающе развитым Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 языком, в письменной форме узрели его в первый раз исключительно в 1841 году, когда миссионер Джеймс Эванс выдумал для их очень смышленую систему слогового письма, используемую и доселе.

Слово совсем подчинило Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 для себя время. В триумфальном шествии оно вело за собой к неизвестному будущему народы, правителей, историю, самих богов, оно возвращало жизнь мертвецам, от которых не осталось даже и горсти праха, заполняло Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 нашу память именами людей, о которых никто не вспомнил бы через два-три года после их погибели и за две-три мили от их дома, оно могло творить чудеса, заставляя кусочек глины петь песню Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, как будто в нем была заключена душа девицы, некогда бежавшей с этой песней на устах через поле пшеницы, с песнью, как сорванный на ходу цветок мака.

Вот уже двести лет люди роются Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 в земле, стараясь извлечь из нее клочки людской речи, сотки ученых посвящают целую жизнь чтению и уразумению слов, повествующих о мире, уже издавна не существующем. Достигают вещей неописуемых: расшифровывают не только лишь письменные Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 монументы, да и воссоздают всю систему языка, на котором он написан, составляют словари и грамматики, какими он не обладал, когда был живым языком, слова, умершие и похороненные, появляются вновь, складываясь в Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 летописи, молитвы, поэмы, кодексы законов и в обыденную речь.

Так заговорили глиняные таблички Вавилона, папирусы и стенки Египта, отозвались голоса майя и ацтеков, благодаря своим табличкам хетты вошли в историю, которой ничего Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 о их не было понятно, и в семью индоевропейских языков, где их никак не ожидали. Совершенно не так давно нас ошеломили таблички из Пилоса, возвратившие нам звуки речи ахейцев, уже для Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 Гомера бывшие легендой, и посреди этих звуков появились имена, о каких мы не смели и грезить: Ахилла, Гектора. Некие еще терпеливо ожидают собственного часа — письменность Эгеи, язык этрусков. Величавая потаенна заколдованных Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 слов еще не раскрыта до конца.

На свете много систем письма. Одни пишут слева вправо, другие справа влево. Не знаю, сохранился ли где метод, узнаваемый нам по памятникам старой Греции: письмо «бустрофедон», другими Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 словами в порядке, в каком движутся волы, вспахивая поле, — конец строчки служит началом последующей. Кое-где еще пишут сверху вниз, но будто бы бы нигде — снизу ввысь. Арабское письмо припоминает рассыпанный измельченный табак, в Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 индийское вступаешь, как в гущу тонких веточек, китайское просто принять за орнамент, рожденный прихотливой фантазией художника. Польская письменность происходит от греческой, появившейся из финикийских символов, но только римляне дали ей четкую и Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 ординарную форму.

В этих 2-ух дюжинах символов отыскивают звучания слова огромного количества языков, совсем меж собой несходных. Ни одному из их латинский алфавит не может в точности соответствовать, чтоб передать все Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 звуки. Эти знаки связаны большим числом условностей и конвенций, и им необходимо обучаться сразу с исследованием алфавита, чтоб выраженные с его помощью звуки прозвучали соответствующим образом. Это бывает может быть только до того Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 времени, пока данный язык живой: как от него останутся только немые буковкы, его звучание становится игрушкой наших догадок и нашей своей фонетики. Один и тот же стих Гомера в устах британца Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, француза, немца, поляка и даже современного грека прозвучит так по-разному, будто бы бы он взят из совершенно различных языков. И все же «eklanksan d'ar'oistoi...» — «зазвенели стрелы...». 10-ки веков слышим, как Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 звенят стрелы в колчане стремительно шагающего Аполлона, и лицезреем самого бога, его хмурое чело. Вот оно, волшебство письма: запечатлеть навеки звук, образ, движение.

Письмена вводят нас в историю языков, правда исключительно Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 в заключительные ее главы, оставляя незаполненными странички большущего тома, по которым рыщут воображение и проницательность сравнительного языкознания. Через темноту мы лицезреем, как в протяжении бессчетных веков слово вновь и вновь проходило Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 через одни и те же либо, во всяком случае, очень меж собой идентичные опыты и открытия. Они повторялись при каждом делении племен, при появлении каждой новейшей семьи языков. Мы принадлежим к арийскому семейству. В Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 том месте, где появился арийский праязык (как знать, может быть, оно находилось под небом сегодняшней Польши?), в обнесенных оградами дворах, над которыми бушевала та же самая зима, что отзывается в Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 санскритском hima и в латинском hiems, в хатах, над которыми подымался тот же дым, что веет в санскритском dhumas и в латинском fumus, люди обменивались словами этого праязыка, которые сейчас нам так Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 охото воссоздать, при каждом отвоеванном у прошедшего звуке у нас отрадно бьется сер-д-це — kardia y греков, cor (cordis) у римлян, Herz у германцев. То были зерна величавого урожая. Из их Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 выросли книжки Веды и Махабхарата и вся мудрость и поэзия Греции и Рима. Ничем не выдававшиеся из огромного количества других, эти праслова звучали в ежедневной жизни, служили в быту, эти слова, пройдя через Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 бессчетные конфигурации, стали материалом и для «Божественной комедии», и для «Гамлета», и для «Фауста», и для «Пана Тадеуша». В каждой фразе, как кровяные шарики, кружатся их частички.

Кто путешествовал по Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 «Этимологическому словарю польского языка» ^ Александра Брюкнера, на каждой страничке встречал слова, принадлежащие к общеславянскому наследству. Принесенные из эры общности славянских племен — эры двадцативековой давности, эти слова, время от времени даже не изменившись в Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 звучании, являются основным остовом нашего языка и составляют одну четверть слов нашей ежедневной речи. С помощью их можно обрисовать ландшафт, погоду, хозяйство, тело человека, деревья, травки, цветочки, лесное зверье и птиц, еду, орудия труда Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, все степени родства, людские отношения в общине и в племени, в период мира и во время войны, черты нрава, публичные группы, законы, формы правления, в конце концов, они могут окрылить идея несколькими Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 дюжинами понятий, оторванных от реального мира, и оказаться в непреходящей сфере верований, где постоянно властвуют все те же исконные слова, как бог, бес, грех, вина, кара, рай, ад, волшебство. Любопытно Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, что от эры праславянской общности до нас дошли в постоянном состоянии словотворческие элементы: корешки, приставки, суффиксы, с помощью их мы творим все новые и новые слова.

Это — строительный материал литературы, великодушный и обычной Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 сразу. Ни камень, ни дерево, ни металл, которыми пользуются архитекторы и архитекторы, ни краски, находящиеся в распоряжении живописцев, ни звуки, извлеченные из музыкальных инструментов — творческий материал музыкантов, — ничто из перечисленного не может Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 идти в сопоставление с загадочным величием слова. Но совместно с тем слово является рабочим орудием и применяется для самых обыденных дел. Одни и те же слова могут сложиться в молитву Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 и в разнузданную песенку, ими можно накалывать и поносить, они шляются по улицам, работают в поле, заботятся на кухне. Литература всегда старалась освободиться от более ежедневных и низких из их и сотворить собственный Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 свой язык, великодушный и возвышенный, снутри общего языка.

В почти всех странах и во многие эры живописцы слова составляли необыкновенную касту с своими обычаями и преимуществами. Они воспользовались языком, хорошим от разговорного, и этому Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 языку было надо обучаться. Конкретно в таковой атмосфере появился санскрит — утонченный язык молитв и поэзии. Молитва и поэзия были явлениями 1-го и такого же порядка, так как поэт в каком-то смысле Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 являлся и жрецом и его творчество было связано с религией. Бывало оно связано и с мистикой, тогда и поэт преобразовывался в колдуна. Стихи обретали силу волшебных заклинаний: «Carmina vel caelo possunt Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 deducere lunam» — «Стихи могут даже луну вынудить с неба спуститься». Некие разновидности древнегреческой лирики навечно сохранили внутри себя напоминание об их религиозном происхождении.

Язык Гомера, либо язык эпоса, — это особый Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, очень умопомрачительный сплав, и его не признало бы за собственный разговорный язык ни одно из греческих племен. Созидательным элементом в языке Гомера является размер стиха — дактиль, он владычествует в нем безраздельно. Распоряжается склонением Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 и спряжением, синтаксисом и словарем, даже орфографией. В этом языке существительные и прилагательные меняют число и род соответственно требованиям капризных дактилических стихов. Один и тот же предмет может перекидываться из множественного числа Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 в единственное, перескакивать через все три рода, и в тот же пляс могут пускаться все грамматические времена и наклонения. Ничто так наглядно не подтверждает наличия давнешней поэтической традиции, из которой вырос Гомер Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, как конкретно вот эта «дактилическая версификация», складывавшаяся в течение многих поколений. За длительное время до того, как это подтвердили исследования позднейших филологов, проницательный Пико делла Мирандола отгадал литургический нрав гомеровского стиха Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8. Он намеревался написать «Theologia poetica» и обосновать в ней, что поэты являются теологами, так как точно так же пользуются языком знаков.

Такую «Теологию» можно было бы написать и сейчас, охватив в ней все Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 эры поэзии. Выяснилось бы, как упрямо поэзия держится древних традиций. В скольких «святилищах» и «палладиумах» молвят на таком особенном языке, оценивают поэзию так своеобразно, пользуются ею для таких необыкновенных понятий, что Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 кажется, тут не хватает только старых поэтических каст и старого метода проникания в потаенны искусства слова.

Основным материалом для освященного языка служат старенькые слова и старенькые формы, отверженные жизнью. Это разъясняется ограниченным Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 нравом всякого культа, также и подсознательной симпатией в делах веры ко всему старенькому. Шумерский язык в Вавилоне, латинский в церковной церкви, церковнославянский у православных, обомшелый греческий у греческих ортодоксов в равной мере держатся религиозной традицией Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, как и особой привлекательностью, присущей старым словам. До падения Рима молитвы читались на языке времен империи, средневековые менестрели пели нескончаемую песню, унаследованную от прошлых поколений, и мы эту песню сейчас Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 осознаем лучше, чем они ее когда-то понимали. Ни одному британцу не придет в голову модернизировать язык собственного канонического перевода Библии: стих псалма, переведенный на современный обиходный язык, прозвучал бы пародией Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 на священный текст.

То же происходило и с поэтическим языком: в некие эры он звучал неясно и торжественно, как литургия. Полностью с этой традицией он никогда не расставался. «Книги народа польского и пилигримства польского» А Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8. Мицкевича, «Анхелли» Ю. Словацкого, будь то в оборотах, будь то в построении фраз, проникнуты библейским стилем, в каком находятся тона, надлежащие их содержанию. Таких примеров можно привести огромное количество Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8. В текущее время писатели используют архаизацию стиля в большинстве случаев для сотворения «исторического колорита», но чувственная мощь старенькых слов и вышедших из потребления форм никогда не закончит прельщать. Словарь архаизмов, введенных в моду Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 писателями «Молодой Польши», архаизмов часто липовых, как все эти храмы, витязи, капища, сейчас может нас только смешить, но не подлежит сомнению, что и язык наших дней доставит потомкам не одну развеселую минутку, так Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 как не бывало в жизни хоть какого языка периода, совсем свободного от странностей и нелепостей. Очень опасаюсь, что на данный момент их даже стало больше.

Литературный язык не должен быть Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 ни мертвым, ни архаическим, ни искусственным, как язык Гомера, и все же он резко отличается от языка разговорного. Не только лишь орфография, пунктуация, да и сам синтаксис, употребление определенных наклонений, падежей, времен порядка Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 слов — вся освященная система слова писаного отличает его от слова произносимого, так как у последнего нет времени на исправление некорректностей и ошибок. Какая большая разница меж фразой в общении и отрывком из диалога пусть Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 даже самого реалистического романа! Не считая того, язык литературный един, язык разговорный разнороден. В каждой околице молвят по-своему, наречия, говоры, диалекты 1-го и такого же языка бывают так Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 непохожи меж собой, что тотчас затрудняют либо делают вообщем неосуществимым обоюдное осознание: так обстоит, к примеру, дело с диалектами итальянского и германского языков.

Литература стремится выработать язык всем понятный и везде принятый. Греки длительно сопротивлялись Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 этому, пользуясь несколькими литературными языками: Сафо и Алкей писали по-эолийски, Геродот — по-ионийски, лирики нередко прибегали к диалекту дорическому, в конце концов, Фукидид, Платон, Ксенофонт, величавые трагики, величавые Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 комедиографы обеспечили приемущество речи аттической, и из нее появился «единый» литературный язык — так называемое койне. Да и в современной Греции имеются подобные же затруднения с литературным языком: одни придерживаются «чистого» обычного языка, очень схожего на Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 древнегреческий и очень дальнего от современного разговорного языка, другие же борются за современный язык и говорят его господство — димотика в новой литературе одержала верх. В неких странах даже с таковой большой литературой Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, как Норвегия, несколько диалектов все еще продолжают оговаривать первенство друг у друга.

Если не ошибаюсь, в Индии ранее даже еще не дошло: там литературная жизнь умиротворенно распределена меж такими непохожими меж Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 собой языками, как хинди, маратхи, орья, телугу, урду, ну и старый санскрит еще держится.

В определенный момент каждый люд оказывается перед необходимостью принять решение: которое из собственных наречий сделать общим литературным языком. Тут Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 дело может решить политический вес определенной области: так, Рим навязал собственный язык латинской литературе, а творили эту литературу люди, не рожденные, не воспитанные в Риме. Точно так же может решить этот Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 вопрос величавая творческая особенность: так, Данте стал создателем литературного языка Италии. В годы его юношества ничто не сулило того, что флорентийская речь займет главенствующее положение. В письменности она появилась позднее других итальянских диалектов Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, но, когда ее избрал себе Данте, а за ним Петрарка и Боккаччо, вопрос был решен, и город, никак не самый большой и не самый известный в ту эру, сделался колыбелью литературного языка Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 Италии.

У польского языка нет настолько давнешнего и настолько искрометного начала. Более того, само его происхождение из польских диалектов до сего времени еще недостаточно выяснено. В нем преобладают элементы Великопольского диалекта, и Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 посреди их наиважнейший — отсутствие мазурения13, невзирая на то что такое произношение было везде всераспространено на территориях, откуда происходят самые старенькые монументы польской письменности. Может быть, тут сыграло роль воздействие Великопольских придворных Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 кругов. Умопомрачительно только, что это воздействие оказалось настолько сильным, что ему подвергся «мазурящий» Краков, очень рано ставший столицей. Может быть, на фонетику польского литературного языка оказал воздействие и чешский язык, оно было велико Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 в 1-ые века существования польской письменности, он содействовал установлению теперешней фонетики литературного языка, в конце концов, можно допустить, что мазурение появилось позднее и на литературный язык не воздействовало. Если Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 последнее предположение одолеет, тогда не представит особенного труда обосновать, что в базу польского литературного языка лег малопольский диалект.

Звуковая расцветка не всегда была таковой, какова она сейчас. Мы напрягаем слух, чтоб поймать ее в ухищрениях Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 орфографии, изобретательность которой вызывает восхищение и совместно с тем некое удивление. Суженные и носовые гласные уже издавна и поболее всего обескураживают пишущих. Но пока новенькая форма произношения в литературных сферах не Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 приблизила их совсем к современному звучанию. Вобщем, различия тут невелики. Можно без усилий осознать хоть какой из древних польских текстов.

К огорчению, нам, полякам, нечего читать из первых 6 веков нашей истории. То Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, что мы сейчас приветствовали бы от всего сердца, погибло еще до того, как поляки научились писать, — я имею в виду народные песни, унаследованные еще с времен язычества, их отголоски мы с благодарностью ловим Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 в малочисленных оборотах, еще вьющихся над нашими полями наподобие тонких нитей бабьего лета. Истинной литературы нам пришлось дожидаться длительно, с нетерпением посматривая на часы истории, отмерявшие столетия. Тут мы оказались Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 в схожем же положении, что и римляне; римляне пережили период царей, сразили этрусков, установили республику, сразили всю Италию, сделали могучее правительство и только после чего получили от латинизированного грека свою первую книжку — перевод «Одиссеи Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8». Наша литература тоже выросла на переводах. Очень плохо, если люд не может совладать с своей темой — гимном, геройской песнью, историческими анналами. Но работа над переводами имела и свою неплохую сторону: необходимость извлечения Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 из родного языка всех его способностей, чтобы оказаться на высоте в передаче мыслей и оборотов таких величавых произведений, как «Псалмы», «Иов» либо «Книги пророков». До нас из дали веков дошло имя Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 только 1-го переводчика капеллана Анджея из Яшовиц, он посреди XV века перевел для царицы Зофьи Библию («Библия царицы Зофьи»). Могучее у него было перо. Просто, ясно и гладко отец Анджей выписывал Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 фразы, передавая смысл текста, не связывая себя латинским синтаксисом, уверенно выпутывался из тяжелых мест «Вульгаты», с которыми позже Якуб Вуек не всегда мог совладать. Анджей из Яшовиц, о чьей жизни нам ничего не понятно Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, должен быть внесен в перечень зачинателей нашей литературы.

С какими усилиями рождалась эта литература из доверчивых стихов и немощной прозы! У слова, как у домашней птицы, не было крыльев для Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 полета. Идея неуклюже топталась на куске родной земли. Рей отдал мысли место, но не вознес ее. Он был крепок, здоров, полнокровен, от него пахло рожью, сам по для себя ни на кого не схожий Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, 1-ый польский писатель, которого узнаешь по одному предложению, всегда обычному, так как от придаточных он нетерпеливо отмахивался и крошил их собственной тяжеленной ручищей, он был своеобразен, как не много Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 кто, но — как досадно бы это не звучало! — его своеобразие было такового рода, что о нем нечего сказать. Но веет от него писательским весельем, всегда он залихватский, быстрый, неисчерпаемый, готовый 100 раз повторить одно Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 и то же, без утомились вращаясь в круговороте 2-ух тыщ слов, которых ему полностью хватало и для жизни, и для литературы. В польской литературе он основался крепко и навечно. У него — хотя на 1-ый Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 взор этого и не разглядишь — бессчетное потомство. От Рея ведут свою родословную все рассказчики и собеседователи, все сарматы пера, легион честных и нерадивых самоучек, готовых учить других вещам, всем отлично Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 известным, комфортно и прибыльно устраивавшихся в мире смачном, как аппетитное блюдо, беззаботных, легковерных, благодушных — словом, всех тех, кто никогда не испытывал мук творчества и кто задерживался только на поверхности слов, не видя под ней Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 небезопасных водоворотов.

И вдруг появился тот, кто, до того как сложить стих, за ранее взвешивал каждый слог, вслушивался в его звучание, не воспринимал ни 1-го слова, пока не убеждался, что Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 не отыскать наилучшего, задерживал разбежавшуюся идея, обуздывал порывы сердца, приглушал воображение, чтоб поглубже погрузиться в мир слов. То был 1-ый в Польше взор, устремленный на еще одичавший ландшафт нашего языка. Ян Кохановский, создавая в Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 этой пустыне ренессансный сад собственной поэзии, был нашим первым художником слова, и, к огорчению, ему пришлось очень длительно ожидать продолжателей собственного искусства. Поколения благонамеренных рифмоплетов предпочитали следовать за Реем Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, чьи беспечный размах и радостная грубоватость на несколько веков обусловили лицо польской литературы. Опалиньский, Потоцкий, Коховский, Пасек охотно бы сели за один стол с Реем, уважительно отодвинувшись от Кохановского, Гурницкого, Скарги.

В «Придворном» Гурницкого Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 есть несколько страничек, посвященных дилемме языка, читаешь их с изумлением. Если исключить несколько малосущественных деталей, о которых современное языкознание судит по другому, его выражения о языке в целом поражают корректностью, ясностью Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 и тонкостью суждений. Чтоб прочесть по-польски такие странички вновь, нужно проскочить через два столетия вздора, венцом которого были «Новые Афины» Бенедикта Хмелевского — этакий «диво-сорняк» эры, порвавшей с мировой культурой Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 и погрязшей в интеллектуальном убожестве.

Вот в чем состояла наша неудача: в долгих перерывах меж появлениями вещей значимых. Проза пострадала больше поэзии. Некоторому было унаследовать и продолжить необычную плавность Ожеховского, великодушное изящество Гурницкого Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8, обширное дыхание Скарги. К концу XVIII века перед прозой в один момент появились новые бессчетные задачки: ей пришлось поспешно создавать язык науки и канцелярий, где до того времени обходились латынью. Нельзя не восхититься создателями Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 первых работ по физике, арифметике, экономии, химии — они выковывали польскую научную терминологию и поднимали стиль разговорной речи до точности и сжатости ясно установленных понятий. Вызывают также восхищение безымянные канцелярские Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 щелкоперы, ломавшие головы над формулировкой уставов, декретов, распоряжений и всяких канцелярских документов.

Но самое тяжелое бремя легло на XIX век: ему предстояло доделать все, что проспали прошлые поколения. И вышло нечто, что Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 в литературах других народов не бывало: XIX век отгородил нас от нашей литературы прошлых веков, куда после сдачи экзамена на аттестат зрелости никто не заглядывает. По другому не могло и быть, так как только Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 XIX век отдал нам первых бесспорных гениев, сделал драму, роман, эссе, а лирику поднял на высоту, неизвестную предшествующим векам, усовершенствовав даже такие ее архаические разновидности, как сонет, XIX век расширил сферу эмоций, окрылил Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 идея, так длительно остававшуюся приземленной, в конце концов, освежил язык, обогатив словарь, придав синтаксису упругость и легкость. Те, кто сейчас пишет по-польски, практически ничего не заимствуют у создателей до Об «алхимии слова» яна парандовского - страница 8 эры романтизма. Обращаются к ним только в исключительных случаях, к примеру для исторических романов — запастись архаизмами, чтоб передать спектр эры.



ob-itogah-vtorogo-oblastnogo-etapa-respublikanskogo-konkursa-na-luchshij-proekt-po-organizacii-shestogo-shkolnogo-dnya.html
ob-itogovoj-attestacionnoj-rabote.html
ob-izbranii-k-blazhenstvu.html